Реликвии затерянных городов

В сегодняшнем номере «Вечёрки» статья про новую книгу А.М. Камышева. Кто не читал, читаем:

«Все мы — искатели сокровищ. Поэтому каждый будет рад проштудировать новенькую книгу бишкекского кандидата исторических наук Александра КАМЫШЕВА «Записки кладоискателя».

Автор широко известен в узких кругах как великолепный ученый–нумизмат, выпустивший в свет в 2002–м ученую монографию “Раннесредневековый монетный комплекс Семиречья” и еще несколько серьезных книг и множество статей об истории денежного обращения в Кыргызстане с древнейших времен до наших дней.
Известен он и как серьезный археолог, но с оригинальной гипотезой. Упомянутый средневековыми картографами тянь–шаньский монастырь армянских братьев с мощами апостола и евангелиста Матфея — это, по убеждению Камышева, нынешний Таш–Рабат в Нарынской области. И у Александра с каждым годом все больше сторонников. По принципу любой гипотезы: сначала все говорят “ерунда”, затем — “что–то в этом есть…”, а уж потом — “да кто же этого не знает?!”. В своей нынешней книге Камышев собрал публиковавшиеся в бишкекской прессе повести, рассказы и эссе. Своего рода знак литературного качества — редактором малого собрания камышевских художественных сочинений выступила известный писатель Светлана Суслова.
Однако писателей довольно много, а историк–эссеист Камышев — единственный в своем роде. Поэтому наибольший интерес представляют именно документальные, а не фантазийные сюжеты. Вот только несколько камышевских миниатюр, которые перескажем, сократив раз в десять.

Щедрость нумизмата генерала Дудаева.
Дорогого стоит, к примеру, рассказ–воспоминание “Долг Джохару Дудаеву”. Бишкекчане помнят, как в 1992–м к нам в столицу приезжал тогдашний еще мирный глава мирной Чечни.
Но мимолетное знакомство Камышев — Дудаев уникально. Почти все тогда жили очень бедно, и семья Камышевых тоже. Остались без работы, временами даже на хлеб не хватало.
Александр решился на выставке–продаже в Историческом музее для участников и гостей Всемирного курултая кыргызов продать жемчужину своей тогдашней коллекции — набор
советских олимпийских монет в изящном фирменном футляре. Гость курултая Дудаев в темных очках и элегантной шляпе подошел к импровизированному прилавку и, не торгуясь, попросил:
— Мне этот набор, пожалуйста!
— Двадцать долларов.
Дудаев протянул 100–долларовую купюру, целое состояние в то время. Средняя месячная зарплата бишкекчанина – 1992 в пересчете на “зеленые” и до 10 баксов недотягивала.
Пока Камышев бегал искать–занимать сдачу, Дудаев исчез. За приготовленной сдачей не пришел. Уже после его гибели переживавший за невозвращенный долг Камышев случайно узнал: коллекционная стоимость того футляра с монетами — где–то под 200 долларов. “Возможно, что Джохар Дудаев разбирался в монетах лучше меня”, — признается нумизмат. Как и в том, что на нежданно–негаданно свалившиеся на него дудаевские деньги смог арендовать антикварную лавочку.

Проклятие басмачей и заветы предков.
Мистики в археологических поисках больше чем достаточно. Камышев рассказывает “потрясный” случай, когда его с товарищем Олегом потомок басмачей Кылычбек пригласил в окрестности поселка Токтогул на поиски сокровищ, некогда награбленных прадедом. Золото, мол, закопано где–то в усадьбе. Возможно, где–то рядом с тайной могилой одного из басмачей. Некий бишкекский колдун–ясновидец Владимир Сергеевич сразу предупредил Александра и Олега, отправлявшихся в Токтогул:
— Награбленные клады никому не приносили счастья и благополучия. Вам тоже нет смысла со своим металлоискателем туда соваться. Клады на крови и слезах очень опасны.

Тот самодеятельный колдун как в воду глядел. У потомков басмачей Олег заночевал в доме, Александр в машине. Духи, очевидно, технику боятся — Александра
не побеспокоили, а вот Олега всю ночь душил какой–то черный призрак. Приснились Олегу такие страсти, он был так бледен и перепуган, что оба друга
поспешили воротиться восвояси и вернуть аванс.
Другое дело, когда к помощи вооруженного детектором металлов Александра обратилась бабуля из Чуйской долины за помощью в поиске более–менее добросовестно нажитых
ее предками царских золотых десяток. Дескать, невесть куда запрятали, но где–то в доме…
Металлоискатель быстро показал: тайник под подоконником.Разломали и действительно нашли.
Бабуля тут же честно поделилась, как договаривались, несколькими монетами. Правда, разволновалась и не дала толком рассмотреть находку — вдруг там были червонцы редкостных годов выпуска?

В краю антиподов.
Однажды судьба забросила Камышева на океанский берег в теплую Калифорнию. Увы, отправившись на пляж, не раз пожалел, что не захватил привычный металлоискатель.
То четвертак (25 центов), то 10–центовик в песочке попадались. Беспечные американцы натрясли мелочи. Да столько, что с металлоискателем Александр
мог бы хоть часть дорогущего билета в Бишкек окупить. И вдруг Камышев заметил мужика, копошащегося в песке с детектором той же марки, что и у
оставшегося дома. Энтузиаст–пескокопатель оказался русскоговорящим.
“Александр из Бишкека” взялся тут же, не выходя с пляжа, преподать “Владимиру из Москвы” мастер–класс:
— Вот так надо настроить дискриминатор, вот так маховые движения делать…
Не прошло и получаса, как прибор запищал. Надо копать!
Владимир с глубины в 40 сантиметров вытащил потертую монетку и хотел не глядя бросить ее в свой короб для находок.
Но Александр попросил: покажи.
На ладони московского кладоискателя лежал… николаевский червонец.
Наверное, бежавший в Калифорнию белый офицер потерял? Или “новый русский”, или “новый кыргыз” в Штаты контрабандой притащил и на пляже буквально “золотом бросался”? На
эти вопросы нумизмат Камышев еще не ответил.

Белая зависть
Камышев признается, что “по–хорошему завидует” советским ученым, раскапывавшим в середине прошлого века древние буддийские святилища по соседству с современным Токмаком. Камышевские предшественники раскрыли множество загадок и тайн. После окончания Отечественной войны полстраны лежало в руинах, но деньги на грандиозные археологические работы отыскались. Перелопатили больше 5 тысяч кубометров земли, пальчиками прощупали каждый камешек.
Был тщательно исследован завершивший историю средневековых городов Чуйской долины “период запустения”. Принявшая ислам династия Караханидов потворствовала уничтожению
храмов иноверцев. Энтузиасты крушили статуи, сбивали настенные росписи, грабили храмовую утварь. “В парадных залах с роскошным лепным декором готовили пищу на кострах”,
— переживает Камышев за дела давно минувших столетий.
В те времена и появились, сетует он, горькие строки в знаменитом сочинении великого Юсуфа Баласагунского: “Мы разрушили их храмы, мы нагадили на их идолов”.
Углубляясь ниже следов “периода запустения”, советские археологи восстанавливали храмовую планировку с сохранившимися арочными перекрытиями и постаментами глиняных статуй.
Увы, мы уже никогда не узнаем, как выглядела в раннесредневековом храме в окрестностях Токмака основная бронзовая фигура Будды. От нее остались только обломки металла.
Зато советские археологи нашли в углублении на полу святилища дюжину ажурных позолоченных буддийских бляшек. Они сегодня относятся к наиболее ценным экспонатам Государственного исторического музея Кыргызстана.
Вдохновленный своими предшественниками–учеными, Камышев вооружился современной техникой. Кто ищет, тот найдет. Вот и Александру повезло. Он нашел неподалеку от давних раскопок — в арычной канаве! — бронзовую с позолотой пластину: образ Будды в позе медитации! В следующий заезд разыскал и бронзовую буддийскую печать.
…Увы, в отличие от советских времен древние городища сейчас безжалостно превращают в карьеры по добыче глины. В лучшем случае — ровняют под новые поля.
На полях хоть что–то из древних артефактов останется, а глину с буддийской бронзой и керамикой увозят самосвалами неведомо куда. Втайне от нынешних археологов.

Материалы подготовил Александр ТУЗОВ. Фото автора.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *